void

Когда вы разбираетесь в чём-то, ваша задача не найти подходящее название, а понять, что происходит. Названия при этом даже вредны.

Названия это ярлычки, которые люди приклеивают к наборам подробностей. Заяц ушастый, живой и быстро бегает, от него не нужно ждать угрозы, но догнать его тяжело. Видите, в кустах заяц? Вы уже знаете, что он не опасен и легко убежит.

Когда вы изучаете что-то непонятное, какую-то новую тему, вы ещё ничего не знаете про местных зверей. Вы не знаете, кто убежит, кто нападёт, кто ползает, а кто летает. Вам это нужно понять, а не выяснить или придумать, как что называется. От того, что в кустах кто-то сидит, и вы назовёте это существо zaec, зубы и когти его меньше не станут. Названия это ярлычки, а вы пока не понимаете, ярлычки для чего.

Одна известная тётка-психолог придумала свой способ говорить об отношениях людей. Ситуации, которые ей попадаются часто, как-то обозначила: плюсы, минусы, дефолты, скалки. Разные стороны личной жизни называет ресурсами: работы, любви, ещё чего-то.

И вот ей в ЖЖ пишут люди и рассказывают свои истории:
"У меня был прокачан ресурс работы и спорта, так что кое-какие опоры оставались"
"В этих отношениях я была большим минусом, а он плюсовал"

Вы понимаете, что они хотят сказать? Они сами-то понимают?

Первая хочет сказать, что на работе её ценят. Может быть, что повышают иногда, что не скучно ей. И что в спортзал ходит. А может быть, в походы или на плавание. Вторая – что привязалась к парню и надоела ему. Зачем нужно было использовать хитрые слова, чтобы сказать меньше и запутаннее, чем можно было сказать прямо?

Термины нужны для того, чтобы упорядочить сходное. Тётка-психолог придумала свои названия потому, что она видит одно и то же тысячи раз. Она заметила сходства и назвала их словами. Люди, которые повторяют за ней эти слова, никакого сходства не видят, они в своей-то единственной ситуации как следует не разбираются и пришли к ней за помощью.

Ей эти слова помогают, упорядочивают годы наблюдений. Остальные рядятся в них как ребёнок в одежды доктора, и думают, что если приложат стетоскоп и скажут "у вас атипичная склеродерма", то покажут своё понимание медицины.

Это не просто смешно, а ещё и вредно. Дёргая за ярлычки, к которым у вас ничего не привязано, вы незаметно для себя рассуждаете, не приходя в сознание. Вооружаетесь пистолетом без патронов и фонарём без батарей. Вы не очень понимаете, кто такой zaec, нужно ли от него бежать или ловить его, но вы придали ему название и опознали, что "в кустах zaec", и внезапно уже кажется, будто ситуация ясна. Хотя вы по прежнему не знаете, чего ждать от кустов!

(Если ваш zaec больше собаки ростом, я бы на вашем месте свалил. Даже несмотря на то, что это zaec)

Вместо того, чтобы опираться на опыт, на свои знания, которые скажут "ты видел таких зверей, вели себя они так", люди вынуждены гадать по звучанию слова, по фразам, которые услышали от других. И целые предложения, абзацы, истории строятся из слов, которые для них как слепые пятна, и поэтому ничего для себя они ими не проясняют, никаких уроков выучить не могут.

Мало того, пользуясь неверной системой названий, вообще очень легко запутать человека и заморочить голову так, что он вовек не разберётся в смысле происходящего, но будет уверен, что хорошо всё понимает.

Понятия, которые возникают естественным образом, формируются из наблюдений. Человек понимает суть, замечает общее и придаёт этому название, чтобы легче было ссылаться на него в мыслях и разговорах. Поэтому названия, возникшие из наблюдений, всегда отражают какие-то конкретные вещи, которые действительно существовали именно в таком виде.

А вот понятия, возникшие из названий, формируются в обратном порядке. Человек встречает название, вносит ярлычок в свою картотеку и начинает собирать свойства, которые с этим ярлыком связаны. Он плохо понимает, что ищет, поэтому кладёт в эту папочку-помойку всё подряд. Подсовывая нужные примеры, легко связать у него в голове разные вещи, объединить в одно понятие зайцев и медведей и поддерживать в голове туман, чтобы он не заметил более удобного деления.

Понятия в голове устойчивы. Мозг верит сам себе, он знает, что если наблюдал 100 зайцев и увидел общее, то это правда и нечего сомневаться. Когда вы вгоняете в мозг название, которого не понимаете, а потом собираете на него мусор или вообще обман, мозг верит вам. Он принимает ваше несформированное понятие без проверки и начинает им пользоваться. И весь треш, который вы в него гоните в попытках его понять, обходит карантин и проникает вглубь вашей головы.

Вы этим подрываете основы вашего понимания мира. Ваша понятийная система, результат ваших наблюдений за миром, должна быть защищена. Ваша мысль должна стоять на крепких основаниях. Когда у вас в понятийной системе каша, когда вы не понимаете, что имеете в виду под словами, и когда в одном и том же слове смешаны подозрения на десятки разных вещей, что можно проанализировать?

Говорите и думайте теми словами, которые вам предельно ясны. Теми словами, которые вы действительно поняли. Чем более конкретен предмет, тем сложнее в нём запутаться: в физике, математике, химии у названий есть чёткие определения, поэтому там можно выучить название и разобраться в нём на лету (и то не лучший подход). В истории, социологии, психологии, тем более в философии, и в общем в жизни.

Эйнштейн говорил, что если человек разбирается в вопросе, он сможет объяснить его десятилетнему ребёнку. В этом возрасте дети не знают ни квантовой механики, ни психологии. Единственный способ объяснить эти предметы ребёнку – говорить человеческим языком. Использовать такие понятия, которые мы все хорошо понимаем. Такой разговор срывает любые покровы наукообразия, обнажает ваше непонимание, которое вы скрывали от себя за умными словами.

Юдковский описывал игру "Табу мыслителя": объяснить название, не пользуясь им самим и родственными словами. Например, вместо "заяц" сказать "небольшое четвероногое животное с серой или белой шерстью, сильными задними лапами и длинными ушами"