void

Скорее всего, это очевидно, но наверняка кто-нибудь не обращал внимание в подробностях.

В голове есть специализированные отделы для разных задач. Весь мозг состоит из этих отделов. Обработка зрения, слуха, ощущение пространства и расположения предметов в нём, ощущение связи предмета и его действий, отношение к людям и их характеры. Некоторые отделы устроены уникальным образом, как нужно для их задач (например, зрение), другие функции, возможно, обособились просто от долгой тренировки. Но и эти вторые теперь особый инструмент в голове, дают свои особенные возможности.

Художник легко вызывает в голове пространственное представление о несуществующем месте. Представьте себе какое-то место, и обратите внимание, что вы ощущаете и как это отличается от других ваших мыслей. Вы _чувствуете_, где что находится, таким образом, каким не почувствуете, без интереса глядя на слова. При желании можно потренироваться читать и воображать – а затем читать нарочно без воображения.

Эти функции сплетены одна за другой в канаты, структура которых понятна нам пока не до конца. Но часть её прослеживается и угадывается: увиденное глазами проходит первичную обработку, выделяются границы, затем вещи, что-то их узнаёт и связывает со смыслами, строит трёхмерную схему, соединяет с другими чувствами.
Всё это хорошо известно! Врачи знают, где какие отделы расположены.

Наш рассудок находится где-то в глубине всего этого. Но из этой глубины мы можем двигаться по канатам в обратную сторону. Мы можем фантазировать графически! Воображать музыку. Мы не проходим канаты до конца – мы не можем вызвать примитивы света на сетчатке глаза. Но мы углубляемся в них. Понятия распадаются на образы, окрашиваются цветом, музыка практически звучит в нас, и мы можем эти функции рефлексировать. Мы можем заметить и назвать графические и звуковые качества.

Все эти блоки разные по своей структуре и пригодны для разных задач. На примере нейросетей мы знаем, что для обратки графики нужны особые структуры, не такие, как для слов (и взятые из зрительной коры человека). И ещё более разными эти блоки делаются из-за того, что их годами формируют разные наборы данных. Зрительную кору – образы, слуховые отделы – звук. Каждый такой блок это инструмент, который мы можем изнутри привлекать к решению задач. Передавать ему часть заданий и при хорошей рефлексии – получать ответ.

Многие математические и физические задачи становятся гораздо проще, если представить их наглядно – на примерах, картинками, пространственным образом. Почему? Потому, что мы привлекаем к раздумьям вместо слов дополнительную мощность, свой графический подпроцессор. И он гораздо лучше приспособлен для многих задач! Жизнь тренировала его вертеть кубики с разных сторон. Не будь его, мы бы думали только словами, а это сложно.

Поэтому когда вы задаёте нейросети, у которой нет глубоко встроенной графической модальности – этой самой зрительной коры – пространственные вопросы, конечно, она постарается ответить вам. Как постарался бы ответить лоботомированный человек, описывая для себя кубики только словами и рассуждая логикой. Это сложно! Не удивляйтесь, что многие вопросы ей не по зубам. У неё нет этих отделов мозга, и она не может воспользоваться ими изнутри в обратную сторону.

И удивительно большое число задач выигрывает от них, вы обратите внимание! Например, знаменитый вопрос про "Сестру Алисы, у которой есть сестра и два брата". Почему для нас он несложен? Думаете, сила ума? Мы графически представляем – пусть не заходя далеко по канату – пространственные отношения между (сестрой Алисы) – (Алисой) – (братом) – (братом) – и пространственная интуиция подсказывает нам правильное впечатление о композиции этой семьи.

Когда будут найдены новые, необычные, пригодные для неожиданных задач схемы нейросетей, и когда блоки этих необычных структур, тренированные на чуждых для человека данных, займут своё место в нейросетевом мозгу, то нейросеть тоже сможет пользоваться ими в обратную сторону, чтобы фантазировать в таких красках, которые нам недоступны, и находить через них короткие решения задач.